КУЗНЕЦОВА ЕЛЕНА ЮРЬЕВНА

 

ГЛАВНАЯ
ПРОЗА
ДРАМАТУРГИЯ
ПОСТАНОВКИ
ТЕАТР И КИНО
Любые предложения о публикациях, постановках, а также заказы на создание новых произведений для театра, кино, ТВ и проч. будут обязательно и со вниманием рассмотрены.
Автор вступает в переписку с заинтересованными лицами.
 

Все произведения охраняется законом об авторском праве и зарегистрированы в Российском авторском обществе. Использовать их разрешено только с ведома автора и после согласования с ним. Любое не санкционированное автором использование текстов для публикации, постановки в театре, на эстраде и т.п. преследуется по закону!
КОГДА ЖЕЛАНЬЕ ЕСТЬ К ВОСПОМИНАНИЯМ

КОГДА ЖЕЛАНЬЕ ЕСТЬ К ВОСПОМИНАНИЯМ

        

 

 

Бог мой, как я люблю писать карандашом! В его мягкой уступчивости, звуке скользящего грифеля, легкой смазанности нажима, как в далекой памяти, детское удивление перед чудом. Из палки и листа бумаги являлось новое качество, в тех первых несмелых каракулях раскрывалась возможность иного мира. И цвет был не важен. Главное заключалось в самом явлении возникающего на бумаге. Потом пришел цвет, перо, шариковая ручка. А карандаш... остался милым излишеством - в практической жизни он неудобен.

Его грифель тупился и стирался. Потихоньку угольная кровь оставалась на белом поле новой жизни. Карандашное тело становилось все короче и, когда оно превращалось в маленького уродца, - участь его оказывалась, как и все, что конечно, незавидной. Карандаш оставляли один на один с самим собой.

Но я люблю эти разноцветные палочки. Их маленькие трудолюбивые огрызки долго живут в моем доме: трехсантиметровый лиловый обрубок -  любимец моей дочери, а сочный карминный коротышка незаменим, если кукле предписывается макияж. Подрастающему поколению оказалась не чужда привычка к старым вещам. Они, как преданные слуги, не раз выручавшие хозяина, удобнее ярких современных фломастеров.

Ведь что такое, в сущности, фломастер? Это красивый, но короткий флирт без любви и надежд. Холодная пластиковая трубка никогда не узнает взаимную теплоту деревянного тела и человеческой кожи. И то, и другое изменчиво и ранимо; и в том, и в другом покой - временное состояние. Но главное - они подлинны.

Между рукой и карандашом обязательно существует сговор, - они оставляют после себя красивый графический контур слов. Фломастер и ручка бездушны, одиозны, как простые исполнители. Карандаш не капризен и не прихотлив. У него не бывает плохого настроения, ему не страшен холод и жар. Он не подводит хозяина, - им нельзя запачкать сумку и руки. Вместе с тобой он творит. В его нажиме можно заметить силу чувства и робость мысли. В нем нет беспристрастности.

К сожалению, я редко теперь дружу с карандашом. Наш роман давно забыт. Изредка память воскрешает детскую радость встречи. И тогда я беру нож и вонзаю его в податливую плоть стройного дерева. Потом, обычно, я немного огорчаюсь от того, что жизнью черного тела не могу воспроизвести подобие жизни быта. Моя рука приспособлена лишь к тому, чтобы выдавливать на лист кучерявые завитушки букв в прихотливой последовательности собственной выдумки. А мой деревянный невольник безропотно принимает все лишения, связанные с началом нового существования, ведущего к смерти. Но я заранее знаю, что плененный помощник надолго переживет свой календарно-паспортный возраст.

Наигравшись его муками, я оставлю укороченное тело в хозяйстве моей лапули... Она пренепременно лишит его остатков самости и очинит с двух сторон. И карандаш, как потерявший ориентир червяк, перестанет понимать, где у него начало, а где конец? Опасность теперь подстерегает его везде. Ведь, лишенный головы, он просто теряет способность соображать. Страх и ужас перед гибелью отныне его постоянное состояние, к которому добавится еще одна неприятность, - вероятность потеряться.

Маленькие, беспомощные тянитолкаи-крошки легко становятся добычей кота. Он с радостью присваивает все падающее на свой баланс. А какое хозяйство у хвостатого? Когти да зубы. Тут уже не может быть никаких профессиональных претензий - кусок палки. Эта участь настигает некоторых моих бывших любимцев. Когда я обнаруживаю их вконец изуродованные тельца с прокушенным горлом и перебитым хребтом, мне на миг становится совестно и печально. Но такова действительность - рано или поздно всему приходит конец.

Одна жизнь, исчерпав себя, переходит в другую.

И начинается какая-то новая история...

 

Разработка сайта Александр Гончаров

Создание сайта: IT GROUP Карта сайта